Огонь & Грация

Fri, 10 Feb 2012 13:34:00 GMT

Открыв потрепанную книгу,
Ты открываешь целый мир.
Вот солнце всходит тихо-тихо,
Вот грянул в старом замке пир...
Вот,словно роза, расцветает
Самая чистая любовь.
Драконы в небо улетают,
Течет вино, а может, кровь..
И ты-идешь по темной чаще,
Или плывешь на корабле?
Тепло страниц уносит дальше
Тебя к неведомой земле.
Читая мелкий бисер буков,
Ты проживаешь сотни лет,
И сказок том читая внукам,
Вновь молодеет старый дед.
И снова,с саблей мчится в дали,
Штурмуя крепостей громады,
Вновь забывает про печали,
На островах находит клады...
И ты, придя домой с работы,
Сядь в кресло,сделав себе чай,
Отбрось всю суету,заботы..
Живи мечтой. Живи. Читай.

новогоднее-2

Sun, 08 Jan 2012 19:36:00 GMT

Забыты ссоры,брошены на полку
Ножи,секиры,молоты и луки,
Мы собрались вокруг пушистой елки,
И самых близких взяли мы за руки.
Ведь в самом сердце зимней снежной стужи,
Настало время сказок и чудес.
И враг с врагом вдруг стал и добр,и дружен,
Огнями полон старый черный лес.
И не нужны смертельные заклятья-
Ведь старый маг на кресле у камина,
Внучат нарядных заключил в обьятья,
Смотря в окно на снежную долину.
Мир полон нежности, любви и волшебства,
И злу его вовеки не разрушить,
Пока огонь любви едва-едва,
Но греет наши воинские души.
Весь год не знали страха и печали,
И шли отчаянно на самый страшный бой,
И не нужны нам слава и медали,
Лишь в этот вечер быть вдвоем с тобой.
Все в этом мире-рождено с любовью,
И совершая подвиг на войне,
И омывая землю алой кровью,
Все мысли, как и прежде-о тебе,
О том,как бросив в уголок кинжалы,
К тебе приду,и буду говорить,
О многом, а быть может-малом,
И тонкая невидимая нить
Пронижет воздух в комнате надеждой,
И светом, как звенящая струна.
Фонтаном брызг по праздничным одеждам
Не алой крови-красного вина.
Так пусть у всех сбываются желанья,
У каждого, кто небеса просил,
Пусть будут душу греть воспоминанья,
И будет каждый воин полон сил.
Любимы будьте, и любите тоже,
И пусть свирепый водяной дракон
Вас охраняя, будет настороже
Под кубков серебристый перезвон.

новогоднее

Sun, 08 Jan 2012 19:36:00 GMT

Пусть будет этот год храним судьбой
От страхов ночи, от раскатов грома,
Пусть ангел светлый, стоя за спиной
Во мраке всё же выведет нас к дому...
Пусть одиночество,словно туман,расстает,
Пусть счастье кошкой сядет у колен.
Пусть кровь словно вино,бурлит,играет,
Пусть горе не коснется ваших стен.
И тот, кто разучился улыбаться
Найдет причину сердце отогреть.
Пусть сможет каждый,кто упал,поднятся,
Врагов своих пусть сможет одолеть.
Пусть сталь меча вовек не потускнеет,
Достигнет цели быстрая стрела,
И каждый,кто согрется сам сумеет,
Даст и другому капельку тепла.
Пусть сила духа не убудет вечно,
И рун старинных кружевная вязь
На сталь доспехов ляжет безупречно,
Чтоб в бой идти открыто,не таясь,
И приносить своей семье победу,
Ведь наша гордость-это наша честь.
Пусть же минуют стороною беды,
И каждый верит в чудо...Чудо-есть.

Sat, 12 Nov 2011 17:25:00 GMT

Метрами, тоннами, байтами, сутками,
Я себя выкрою лезвием ярым,
Мысленной дымкою, как самокрутками
Я начиналю скандалы-пожары...
"Выпусти,выпусти!"-молит пропащая
Волчья душа, в клетке ребер закрытая,
Дикая, нервная, ненастоящая,
Полу- приручена, полу-убитая.
"А мне бы,знаешь,-тихо шептала.-
Мне бы на волю, к лесам и долинам,
Мне бы по взгорьям, по бархатным скалам..."
Знаешь, я только лишь наполовину
Верю себе, ведь глядит желтоглазо
Из темноты, что под сердцем, душа.
Вечная жизнь- это только рассказы.
Жизнь настоящая, еле дыша,
Мелкою вязью, как древние руны,
Чуть неуверенно,передо мной
Тронет в душе желтоглазой те струны,
Что позовут меня с ними домой.
Ночью холодною, свежей, играющей,
Я распущу свои медные волосы,
Прямо на лунной дорожке сияющей,
От босых ног- черно-синие полосы,
Это не я,Я-как все вы, приручена,
Нравом тиха,как цветок прорастающий,
Гребнем причесана, силой обучена,
Только вот знаешь, по нарастающей
Чувствую взгляд ,одинокий холодный,
Взгляд неприкаянный, темный, украдкой...
Молит душа-"Я хочу быть свободной!"...
Всё по линеечке,всё по порядку.
Строй не нарушен, система отлажена,
Всё предсказуемо, все неспеша,
Только в парадное платье обряженна
Мается дикая волчья душа.

ноябрь

Mon, 31 Oct 2011 16:13:00 GMT

Время-огонь,обжигающе-рыжий,
Наши минуты сжигает дотла.
Этот ноябрь-бесконечно бесстыжий,
силы мне дал,чтоб дышала,жила,
Верила в сказки и верила в утро,
На яркой ленте, как бусы-минуты,
Утро наступит, и чудом как будто-
Все теперь будет. Всё будет круто.
Золотом листьев по серым дорогам
Осень для нас написала рассказы,
Всё еще будет!Осталось немного.
Смысл обретают обычные фразы.
Этот ноябрь-смесь прохлады и дыма,
Запах надежды и ворона крик.
Станут дома от тумана седыми,
Город торжественно-строго затих.
Новая жизнь, и другие дорожки
Нас позовут вновь в бескрайние дали.
Ляжет у ног полосатою кошкой
Новая жизнь...Ордена и медали,
Холод забвенья и пламя любви-
Что уготовано встретить-то встречу.
Жажда дороги ведь в нашей крови-
Холод.Ноябрь.Так рождается вечер.

Sat, 23 Jul 2011 13:34:00 GMT

Мы потеряли себя однажды.
В тот самый день, когда встретились взглядом.
Но не умрешь, не родишься дважды.
Шепотом в спину вместо награды
Нас провожали, а может, встречали.
Виват, Новый мир! Мы тебя победим!
И нам приветствия чайки кричали,
Мы думали, мир-это только двоим
Пристанище, дом, с небом светлым и ярким,
Корабельными соснами- стенами.
Мы думали, время есть править помарки,
Чтоб правильно, так как хотели мы.
Мы думали, все еще будет иначе.
Мы думали, мы так свободны и молоды.
Нас солнце в тепло, словно в кокон, спрячет
От сплетен и зависти, ливней и холода.
И в огне полыхая искрами
Потеряли всё то, за что мучились.
Пусть хотели мы счастья так искренне
Но… Прости меня… Не получится.

Sat, 23 Jul 2011 13:16:00 GMT

Мы делили с тобой одно небо-
Только небо нам и осталось.
Мне бы время назад...Мне бы...Мне бы...
Но слова-это самая малость.
Мир к ногам, словно доску, бросаешь-
Чтоб по ней перешла через пропасть.
Я не знаю, а ты ? Ты все знаешь...
Для тебя это просто не новость-
Когда все,что на свете нам нужно-
Только день, от рассвета к закату.
Вместе быть, не любовью, не дружбой-
Вместе быть, за все годы, в награду.
Жить взахлеб,догорая, как свечи,
На излете последнего лета.
Жаль, нельзя вот так вот бесконечно
Жить мечтой, словно страшным секретом.

Sun, 17 Jul 2011 13:27:00 GMT

Я больше не пишу стихов.
И прошлое,словно туман,размыто.
Я словно сплю- но я не вижу снов.
Все, что хранила- стерто и забыто.
Мечты, устав,упали в пыль у ног.
Тетрадный лист-на мелкие кусочки,
И я на перекрестке двух догог,
Ищу причину, чтоб не ставить точку ,
Чтоб смысл не потерялся вновь.
Чтоб сохранить хоть что-то,что уходит.
Жаль, что не удержать любовь,
Но ты теряешь-а другой находит.
Ищу я взглядом,с дикою надеждой
В словах, в улыбках, в запахе духов.
Тебя… Когда-то будет,все,как прежде.
Вот только…больше не пишу стихов.

Sun, 26 Jun 2011 16:20:00 GMT

Когда Прасковья умерла, Василий Фомич был уверен, что и недели не протянет. Семьдесят лет вместе, шутка ли.… В деревне не осталось уж никого, кто бы помнил их молодыми. Сам Василий Фомич таких случаев не знал, а если и слышал нечто подобное, то известно было - следом уходили люди, друг за другом, муж за женою, жена за мужем. От того похоронив Прасковью, стал Василий Фомич спокойно ожидать смерти.
Но дни тянулись, шли месяцы, минул год. Не идёт смерть. Василий Фомич по избе, как привидение ходит, и тоска его берёт. Целый год думал, что недолго ему без Прасковьи маяться. Ан нет. Что- то неправильное происходит.
И ведь всё как по писаному – детей правда не нажили, но в основном счастливо, в любви, в согласии до старости глубокой дожили, до какой мало кто доживает. А как умерла Прасковья, стала мужа с собой звать. Каждый день снится в одной рубашке, босая, растрепанная, плачет и говорит, что плохо ей, что скучает она без него…
Умерла Прасковья, год прошёл, сны горькие еженощно. Василий Фомич убивается, как и на похоронах не убивался. И вот однажды, поутру, солнце по опустевшей избе играет, а Василий Фомич смотрит в пол и бормочет – Всё, Прасковьюшка, иду я. Как сумею рядом с тобой буду. Ухаживать буду…
В тот же день поковылял к председателю. В ватнике, в валенках через всю деревню шёл с мыслию одной: уйти от всех к старухе своей, потому как нет другого исхода, а и был бы, сил на него не осталось
Так и сказал председателю. А затем добавил - Там, на кладбище, Тимофеич, нет у нас сторожа. Так что меня теперь запиши…
Сказал и обратно побрёл. В последний раз как в тумане деревню пересёк, и избу до глубокой ночи заколачивал. Крест накрест, окна и двери. С каменным лицом молотком стучал и бормотал слова – Иду Прасковьюшка. Иду…
Так стал Василий Фомич сторожем на кладбище.
Стал Василий Фомич сторожем на кладбище, чтобы ближе быть к Прасковье своей. Иначе ничего придумать не смог. Сторожка там у него была – у леса самого, с краешку, не ахти сруб какой, но жить можно – топчан ветошью стелянный, да стол с лучиной у окошка… Пенсию велено было почтальону прямо туда носить. А оттуда и сельпо с продуктами не далеко – на окраине деревни.
Зажил Василий Фомич новой жизнью. Потекла она средь могил знакомых и незнакомых. Важно - то ему было, что Прасковьи могила рядышком и как бы снова вмести они. Ведь за тем Василий Фомич на кладбище и пришёл
Но вышло так, что с самого начала понял Василий Фомич, что большего достиг.
И ведь как вышло-то... Новая жизнь старой оказалась. Как только Василий Фомич пришёл на кладбище, с самой той поры, стала ему Прасковья каждую ночь сниться, да только не как мёртвая, а как живая. Будто они во сне молодые и, как встарь, обыкновенной жизнью живут – работой, хозяйством, да любовию друг к другу. Засыпает Василий Фомич во мраке сторожки своей, глаза только смежит и раз - Прасковья как и пятьдесят лет назад дородная, круглолицая, щи ему после работы наливает, а он - жилистый мужичёк - весело ей подмигивает – Эх, кулёма ,ети твою! Куда ж до краёв-то...!
И такой порой явственный сон, что Василий Фомич просыпается уставший и сытый, словно не во сне, а наяву работал, а затем щами наедался.
Вот какая жизнь пошла.
Да, такая жизнь пошла - новая и долгая. Зимой Василий Фомич снег разгребает, весной ручьи отводит, летом кусты подрезает, а осенью листву жжёт. Кладбище в трудах в печальный сад превратил. Но всё же каждую ночь к Прасковье возвращается и заново жизнь живёт.
Из деревни перестали похороны ездить. Мест на кладбище больше не было и про Василия Фомича забывать стали. Почтальоны менялись, а те которые новые, по адресу пенсию несли, а адрес простой: «кладбище». В деревне на этот счёт, кто ещё помнил, как Василий Фомич уходил, смеялись: мол, вон пенсию на кладбище понесли. Или по-другому – Ничего, и на кладбище пенсию получают…
А тех, кто помнил, мало осталось. Если б Василий Фомич на виду жил, то наверняка к нему бы журналисты приезжали или учёные, потому что стукнуло ему сто десять лет, то бишь двадцать уж как с Прасковьей новой жизнью жил.
Но Василий Фомич не выходил с кладбища и никто про него не знал.
Не знали про Василия Фомича люди, потому как не выходил он с кладбища, да и деревня опустела, в упадок пришла. А он всё жил потихоньку, ровно и незаметно. Чем дальше, правда, тем больше удивлялся про себя. Всё у него, как и пристало старому человеку - и суставы ломит и сердце заходится, а вот смерть не идёт. Бывало, между могил снег чистит, остановиться, смотрит в небо и думает - Вишь как! Выходит на бессмертной женился, да и сам бессмертным стал - крякнет задумчиво, в кладбищенской тишине- то, и снова чистит. За работой время быстрее бежит, а значит скорее ночь, скорее Прасковью увидит.
К слову сказать, странным было ещё то, что молчали они о смерти и кладбище... Во снах-то. Кажется и не помнили вовсе. Разве что случиться такое: Сидит, к примеру, Василий Фомич с женой на завалинке - запах родной от Прасковьи идёт, дух жаркий от пышного тела чувствует и вдруг в памяти кладбище проплывает. Надгробия, кресты, фотографии умерших земляков видит, но зыбко, смутно так, что вроде это, как и есть сон… Или так: Привалится Василий Фомич к жене своей, голову на плечо ей положит и только задремлет, как тотчас в сторожке своей окажется. Могилы видит и едва понимает тогда, где быль, а где небыль.
Где быль, а где не быль, где сон, а где явь, едва теперь различал Василий Фомич. А с одного случая так и совсем перестал понимать...
Один раз пришлось Василию Фомичу самому в деревню идти. Почтальон не пришёл. Почти за четверть века впервые Василий Фомич в деревне появился. Медленно безОбразной тенью прошёл по главной улице к старому сельсовету. Старый-то он для всех нынешних стал, а для старика другого и не существовало, поэтому подошёл он к развалившемуся крыльцу, да не видя, что здание брошенное, задержался у стендов с фотографиями передовиков. За грязным стеклом висело много фотокарточек. Были там и очень старые, ещё его времени людей, были и другие - лица которых ему незнакомы. Василий Фомич устало обвёл их глазами. Вот тебе на! – тихо прошептал он. Василий Фомич сразу заметил, что одни фотографии были для него обыкновенными, как на кладбище, а другие какими-то особенными. Разницу Василий Фомич отчётливо увидел, но в чём она, сходу бы и не сказал. А вот что означала, понял. Те, что привычные, как с надгробий - фотокарточки умерших людей, другие: ясное дело – живых.
- Видать долго среди мёртвых я, раз уж видеть такое стал... - подумал Василий Фомич.
И тут взгляд его натолкнулся на портрет Прасковьи. Тоже ведь когда-то была передовой дояркой. Смотрит она щекастая, задорная, с фотокарточки пятидесятилетней давности, а Василия Фомича не умиление, не чувства нежные охватывают - ужас берёт. Видит он и понимает, по новому своему чутью, что фотокарточка-то - живого человека...
- Живая – выдохнул беззубым ртом Василий Фомич – Как же это!?
Как же это, как же это! – бормотал Василий Фомич, на кладбище возвращаясь. – Не было у нас фотокарточек-то, а то глядишь, увидал бы, на могилке-то. Да как оно увидишь-то... Я ж про дар свой не знал... Не знал, не знал, не знал.
- Да не уж-то...! – в голос воскликнул Василий Фомич страшное предчувствие – Да не уж-то...!
Пришёл он и спрятался в строжке. Попервой выходить даже боялся. Опосля вышел, и на могиле у Прасковьи сидел до сумерек. Думал всё, озирался – кладбище вокруг ухоженное, оградки рядком, дорожки аккуратные. У Прасковьи цветы лесные лежат… До ночи досидел. Хорошо, тепло было. Лето позднее. Василий Фомич с усталости, да от волнений на могиле заснул. Тут же, как повелось, к Прасковье переметнулся, молодым стал, но тревожность в нём вечерняя и там сохранилась. Сидит за столом угрюмый, всё помнит – про сельсовет, про фотокарточки – дрожит аж. В душе у Василия Фомича необъяснимое. Прасковья со двора в дом заходит, а он прямо так и говорит: – Ты живая что ли?
- Ты живая что ли? - спрашивает Василий Фомич Прасковью.
Та обмякла вся, выронила что-то из рук и тихо так говорит: – Живая, Вась. Лицо Прасковьи сразу осунулось, из глаз слёзы потекли, сама она слегка подсела и осторожно к мужу подходит, словно спугнуть боится.
А у Василия Фомича желваки гуляют. Поворачивается он к жене и чуть не криком:
– Так я тож живой, Прасковьюшка. Я же за тобой на кладбище ушёл. Уж сколько годков живу там, не помню даже. Как же это может быть?
Прасковья подсела рядом на лавку, слёзы вытирает, ласково мужа за плечо берёт: – Вась, и я тоже так. Тоже за тобой покойником.…Эх! Как же это?
- «И я тоже так» - передразнил Прасковью Василий Фомич и повёл плечом, отстраняя жену. – Я почём знаю!
Прасковья испугано отдёрнула руки и глубоко вздохнула... Помолчали чуток. Василий Фомич смотрел перед собой, и в голове его снова возникало кладбище – одинокое, пустынное его пристанище, кресты, кресты, кресты. Они постепенно таяли, расползались, теряли очертания, однако Василий Фомич, не успев рассмотреть их исчезновения, не выдержал и совсем уж взорвался:
- Как же это всё перекрутилось-то! Кверху жопой всё! - закрутил он в воздухе руками – Раз уж мы с тобой, мать, одурачены вкруг.… Выходит не живые мы... Покойники. Оба. Как есть.
Рука Василия Фомича тяжело упала на стол, и тот с треском двинулся в сторону. Прасковья вздрогнула.
- Во! – показал Василий Фомич на стол – Натуральный! Вещественный! Леший его в сраку! Вот ведь какая закавыка! А кладбище это...?! Там-то как? Кто там, дрын ему в гузло, снег чистит?
Василий Фомич вскочил, прокрутился вокруг себя посередине избы и нагнулся над испуганной Прасковьей.
– Мёртвые мы мать! Мёртвые! Смерть это всё... Она там, костлявая, на кладбище прибирается!
Сказав это, он ногой открыл дверь и размашистой, отчаянной походкой вышел во двор.
Прасковья жалостливо проводила мужа глазами.
Затем пододвинула стол к себе.
Затем вдруг посветлела, как буд - то поняла что то, и улыбнулась.
– Живые мы, Вась. Живые. А то не смерть, видать, прибирается... Любовь.

* * *
Вот такие дела... Спокойно уже так говорит - "Любовь".
Тут оно, конечно, всё непросто. Любовь то была, али смерть… Тут, чтоб хорошенько вникнуть, надо сначала начать.
«Когда Василий Фомич помер, Прасковья уверена была, что и недели не протянет. Семьдесят лет вместе, шутка ли…

Sat, 14 May 2011 23:50:00 GMT

Счастье как сахар в стакане
Когда попадает в сердце
Становится сладко... странно...
И хочется просто греться.
Ходить босиком по вьюге,
Носить украшений массу,
Потом целовать друг друга,
И медленно растворятся,
Потом уходить зачем-то,
Ложится в постель с другими,
И ждать только комплимента...
В котором одно лишь имя,
И утро всегда наступит,
И нежности будет мало,
Зачем этот странный сахар?!
Я в сердце свое бросала...
Ведь будет другой напиток,
Как правило он текила,
В стаканах, где дно разбито,
В улыбках барменов милых,
Я буду терять сознание,
Ловить облака в ладошку
Не надо мне обещаний –
мне сахара… хоть немножко...